Секс народ тв


Я очень надеюсь, что власти более высокие отнесутся к этому предложению, скажем так, с юмором как минимум, потому что такого рода цензура — мы уже проходили ее — ничего хорошего она не приносит с собой. Значит смотрите, я, когда приехал в Советский Союз, еще был жив Иосиф Виссарионович Сталин, правда, нам очень повезло, что он умер через два месяца после нашего приезда, иначе, конечно, посадили бы моего отца и, скорей всего, меня — мне было уже почти 19 лет.

Поэтому я к этому отнесся настороженно — скажем так.

Секс народ тв

ОРЕХЪ — Ну, как вам понравилась идея депутата Соловьева из КПРФ, который предлагает возродить на телевидении худосвет, и вот минуту назад он говорил в нашем эфире, что даже в новостных выпусках, оказывается, помимо прочего много секса и низкопробной продукции, и неизвестно, кто это все выпускает в эфир.

Потом Хрущева убрали, пришел Брежнев и был откат, то есть уже тогда был откат, и этот откат длился 18 лет, ни много, ни мало. Потом пришел к власти Хрущев:

Секс народ тв

Ну, вот видите, секс не нравится этому товарищу…. Все-таки большая часть людей, которые принимают решение сегодня в России, они все же из Советского Союза, а не откуда-нибудь. Видимо, должно пройти одно, второе поколение, может быть, даже третье, которое совершенно в других условиях воспитывалось, видело другое, ощущает по-другому, — чтобы стало по-другому.

Была комнатка, куда надо было приходить со своим комментарием, и сидел господин, и надо было перевести это…. Как дела обстоят у вас? Но вот видите, как бывает — запомнилось только начало этой фразы, так что секс-то у нас был, но не на телевидении.

Они не то что больные ностальгией по советскому времени, они преданы этому времени. Вы знаете, я думаю, что… простите меня за эту постановку вопроса, но все-таки большую часть, несколько мы можем судить в смысле по вашим книгам, по вашим рассказам о вашей жизни — большую часть жизни все-таки… все-таки жизнь вокруг вас в нашей стране, она менялась более-менее в позитивном отношении, то есть чуть-чуть мягчело, чуть-чуть как-то — я не знаю — постепенно… Вот, Владимир Владимирович, я бы хотел а вас спросить, сейчас, когда вы не скрываете свой возраст, сейчас, когда уже в этом возрасте вы чувствуете, что идет откат назад — вот, скажите, пожалуйста, вас это… вот, как вы к этому относитесь?

Ну, вот видите, секс не нравится этому товарищу…. А то, что увижу я это или нет? Владимир Познер был у нас с вами в эфире на прямой телефонной связи. Но вот видите, как бывает — запомнилось только начало этой фразы, так что секс-то у нас был, но не на телевидении.

Вот, вы знаете, мы с Орехом люди уже, прямо скажем, не юные, хотя и не старые, безусловно….

Скорей всего — нет, но я смотрю на эти вещи — ну, как вам сказать? А так как я не верю в перерождение… как это называется? Они не то что больные ностальгией по советскому времени, они преданы этому времени.

Не знаю, что было бы с моей мамой и младшим братом. В этот момент громовый хохот и никто не слышит продолжения фразы: УТКИН — Владимир Владимирович, я задам вам вопрос, наверное, финальный вопрос нашей беседы, но среди прочего я даже боюсь за его глубокомысленность, но, тем не менее, все-таки вы наш старший коллега, старший товарищ, вы уже много всего испытали в профессии того, что мы еще только надеемся испытать, но дело не в этом.

В загробную-то — тем более! Владимир Познер был у нас с вами в эфире на прямой телефонной связи. Потом пришел к власти Хрущев:

УТКИН — Владимир Владимирович, ну… с одной стороны, вы напрашиваетесь на комплимент, с другой стороны… Я к тому, что мы про худсоветы понимаем, но мы их не застали просто ни одним днем своего существования. Худсовет, состоящий из людей, которые в телевидении, как правило, не понимают ничего, но зато очень развито классовое чувство и понимают, что народу не следует смотреть или слышать.

Чтоб нам было, у кого учиться и чему.

Вы знаете, я думаю, что… простите меня за эту постановку вопроса, но все-таки большую часть, несколько мы можем судить в смысле по вашим книгам, по вашим рассказам о вашей жизни — большую часть жизни все-таки… все-таки жизнь вокруг вас в нашей стране, она менялась более-менее в позитивном отношении, то есть чуть-чуть мягчело, чуть-чуть как-то — я не знаю — постепенно… Вот, Владимир Владимирович, я бы хотел а вас спросить, сейчас, когда вы не скрываете свой возраст, сейчас, когда уже в этом возрасте вы чувствуете, что идет откат назад — вот, скажите, пожалуйста, вас это… вот, как вы к этому относитесь?

УТКИН — Владимир Владимирович, я задам вам вопрос, наверное, финальный вопрос нашей беседы, но среди прочего я даже боюсь за его глубокомысленность, но, тем не менее, все-таки вы наш старший коллега, старший товарищ, вы уже много всего испытали в профессии того, что мы еще только надеемся испытать, но дело не в этом.

Но опять-таки я был в привилегированном положении, потому что я писал по-английски, и наш главный редактор брал на себя и подписывал, но, в общем, это просто виды цензуры — вот что это такое. С другой стороны, она еще советская — ничего ты с этим не поделаешь, я вам только что об этом сказал.

Как дела обстоят у вас? Они родились, выросли, ходили в школу, были пионерами, комсомольцами, многие из них членами КПСС и, конечно, осталось у них внутри эта, так сказать, закваска, и сейчас пока что они берут верх.

Ну, как это, когда ты превращается во что-то другое…? Я очень надеюсь, что власти более высокие отнесутся к этому предложению, скажем так, с юмором как минимум, потому что такого рода цензура — мы уже проходили ее — ничего хорошего она не приносит с собой. УТКИН — Владимир Владимирович, я задам вам вопрос, наверное, финальный вопрос нашей беседы, но среди прочего я даже боюсь за его глубокомысленность, но, тем не менее, все-таки вы наш старший коллега, старший товарищ, вы уже много всего испытали в профессии того, что мы еще только надеемся испытать, но дело не в этом.

Чтоб нам было, у кого учиться и чему. Меня гораздо больше беспокоит тот факт, что ведь не только они больны этой ностальгией — а это болезнь, по-моему, — но и многие их, так сказать, коллеги.

УТКИН — Владимир Владимирович, я задам вам вопрос, наверное, финальный вопрос нашей беседы, но среди прочего я даже боюсь за его глубокомысленность, но, тем не менее, все-таки вы наш старший коллега, старший товарищ, вы уже много всего испытали в профессии того, что мы еще только надеемся испытать, но дело не в этом.

Они родились, выросли, ходили в школу, были пионерами, комсомольцами, многие из них членами КПСС и, конечно, осталось у них внутри эта, так сказать, закваска, и сейчас пока что они берут верх. Была комнатка, куда надо было приходить со своим комментарием, и сидел господин, и надо было перевести это….

Потом пришел к власти Хрущев: Ну, видите ли, коммунист, значит, все нормально, поскольку коммунисты из КПРФ считают себя наследниками КПСС, ну, и совершенно логично, чтобы они хотели вернуться в советское время. Ужасно жалко страну, которую я очень люблю, и которую я бы хотел видеть другой совершенно, чем сегодня.

Но опять-таки я был в привилегированном положении, потому что я писал по-английски, и наш главный редактор брал на себя и подписывал, но, в общем, это просто виды цензуры — вот что это такое.

Товарищ сидел, и карандашом вымарывал и, наоборот, ставил печать, что можно и так далее. УТКИН — Владимир Владимирович, вы знаете, как ни странно, есть вещи, которые, с одной стороны, на понятийном уровне кажутся очевидными, но уже прошло довольно много времени и мало кто их понимает на практическом уровне.

В загробную-то — тем более!



Максим галкин про секс
Порно мамаши богатые бизнесмены
Секс женщины копали и продвигались женщины вперед
Секс на кухневидео
Порно груповуха сикающих лейзбиянок
Читать далее...

<

Интересные




Популярные